Мастер Исхода - Страница 62


К оглавлению

62

Джунгли встретили нас парой светящихся во мраке глаз и басовитым мурлыканьем.

Миша вмиг покрылся потом. Нелучший способ борьбы с ночными хищниками – источать тот самый запах, от которого у любого плотоядного начинают капать слюнки. Однако я сделал поправку на его неопытность и поспешил успокоить:

– Расслабься, Михалыч! Свои! – И обнял на всякий случай, чтобы и у Лакомки не осталось сомнений по поводу того, кто друг, а кто – закуска.

Глава тридцатая
Выбор между сталью и бронзой

– Да они, в общем, хорошие люди, – вещал мой новый товарищ, удобно устроившись под мышкой у своего мохнатого тезки и уплетая печенку добытого

Лакомкой подсвинка. – Я бы сказал – просто замечательные. Разумеется, с поправкой на то, что это все-таки рабовладельческое общество. Они очень гармоничны, Володя. Точнее, многие из них. В рамках своего времени и общества.

– А как насчет грабителей на дорогах? – поинтересовался я.

– Я сказал – в рамках своего общества. Вот, например, этот грозный парень, – Миша почесал надбровье своего тезки. (Мой медведь одобрительно хрюкнул – где надо почесал.) Ты же не станешь спорить, что он хорош? А представься ему возможность прихватить лишний кусок у какого-нибудь растяпы, неужели он откажется? Так и эти люди. Они играют по своим правилам, но играют честно.

– Насколько мне известно, десятка три этих честняг сейчас тащится по нашим следам с самыми агрессивными намерениями, – заметил я.

– Не согласен! – возразил Михал Михалыч. – С тем же успехом можно считать агрессивным пастуха, отправившегося за потерявшейся овцой. Не забывай: у них нет других домашних животных, кроме себе подобных. И обращаются со своими рабами они намного лучше, чем это делали наши предки с Земли-Исходной. Не исключено, что причина такого добродушия – здешнее пищевое изобилие. В любом случае своих рабов они не едят, как это нередко случалось у диких племен.

– Зато их едят, – напомнил я.

– Не стану отрицать, – Говорков несколько погрустнел, но все равно возразил: – Хотя – не факт. Я ни разу не видел, чтобы Маххаим ели кого-нибудь из местных. Ни разу…

– Что ж, – сказал я. – Если твои бывшие хозяева такие хорошие, попробуем с ними договориться.

Мы могли бы просто уйти. В первом марш-броске Говорков показал себя молодцом. Вряд ли аборигены рискнули бы отправиться в длительную и рискованную погоню из-за одного беглого раба. Но мне очень не хотелось покидать эту местность. Очень уж любопытно было побывать на противоположном берегу. Поглядеть на оборотней, так сказать, в домашней обстановке.


Светить моих зверушек я не стал. Если информация о Мишке и Лакомке дойдет до Маххаим, они могут устроить на меня форменную охоту. А характер у меня такой, что роль охотника мне нравится намного больше, чем роль дичи.

Посему, когда изрядно подуставшие (всю ночь шли как-никак) аборигены под утро добрались до нашей стоянки, я встретил их один.

Вернее, пристроился в хвост усталой цепочки, похлопал по плечу крайнего аборигена наконечником копья и поинтересовался, не хочет ли он передохнуть?

Абориген подпрыгнул и с перепугу даже попытался сделать во мне дырку. Я отобрал у него копье, бросил на землю и очень громко осведомился, не хотят ли почтенные следопыты просто поговорить.

«Почтенные» сделали попытку взять меня в кольцо, однако место я выбрал удачно (к тропе с обеих сторон вплотную подступал густой колючий кустарник), и тактический маневр провалился.

Тогда вперед выступил хозяин «похищенного имущества» (его охотно пропустили) и высказал все, что он обо мне думает. В этом описании я выглядел малосимпатично. Впрочем, и сам потерпевший тоже смотрелся не очень. Легкое сотрясение мозга от удара в челюсть – это не страшно. Но лучше бы ему некоторое время избегать тяжелых физических нагрузок.

Я раскрыл ладонь, на которой лежали две железные чешуйки, и поинтересовался, хватит ли этого, чтобы мы стали друзьями? Если не хватит, то очень жаль, потому что парня я не отдам, а больше у меня ничего нет. Кроме, разве что, копья. Копье было тем самым, которое я отобрал у «потерпевшего», но права на него мой оппонент предъявлять не спешил.

Он задумался.

Я ждал, демонстративно поигрывая кисточкой своего львиного пояса.

За спиной продавца матрешек теснились три десятка его сородичей, но призывать меня к ответу в существующих обстоятельствах они могли бы максимум попарно. Сторонников силового решения проблемы я что-то не замечал. Ближайшие ко мне аборигены даже отступили на шаг, оставив потерпевшего со мной один на один. Но он еще колебался, когда неподалеку раздался грозный рык Мишки.

Аборигены заметно напряглись и зашарили взглядами по зарослям.

Не то чтобы они очень испугались, но рык был внушительный. Многообещающий…

Еще пара секунд – и выбор между железом и бронзой был сделан. Как всегда, в пользу железа.

Глава тридцать первая
Охота на оборотня

– Нет, не думаю, что здесь есть какое-то общегосударственное управление, – сказал Говорков. – Я, во всяком случае, ничего такого не заметил.

– А как же парень, который следит за порядком на рынке? – спросил я. – Тот, что пошлину собирает?

– Он местный, – ответил мой новый товарищ. – В поселке есть что-то вроде совета старейшин. Они его и назначили. А сборы они же и делят. И споры всякие разрешают тоже они.

– Чистая демократия, – заметил я.

– Это вряд ли, – не согласился Говорков. – Скорее, родовые связи. И старейшины эти не столько правят, сколько следят за сохранением порядка. За соблюдением законов, вернее, традиций, которым стараются следовать. Главное здесь, судя по всему, система родственных связей. И правила обмена. Натурального и денежного. Деньги тут, кстати, в большом ходу: медь, серебро и такое вот железо, как у тебя. Оно, кстати, не ржавеет. Интересно, почему?

62